Каждый год, в пятницу перед днем весеннего равноденствия, празднуется Международный день сна. Этот день призван привлечь внимание общественности к проблемам изучения и повышения качества сна во всем мире.
В этом году день сна выпал на 16 марта, и среди кучи приуроченных событий, композитор Макс Рихтер выпустил для прослушивания на стриминговых платформах полную, длинною в 8 часов и 25 минут, версию своего альбома Sleep, записанного в 2015 году.
Sleep - произведение в духе минимализма. В духе, напоминающим Филиппа Гласса или Стива Райха, например, Come out или, вероятно, более сбивающее с толку It's Gonna Rain, пропитанное абстрактным потоком звуков. Хотя Макс полушутливо называет произведение колыбельной и рекомендует к прослушиванию перед сном, едва ли оно действительно подействует как снотворное. Скорее это произведение - аккомпанемент ко всему ритуалу подготовки ко сну, размышлению о сне и пробуждении.
Или, еще более вероятно, это произведение отсылает к состоянию усталости, знакомой каждому, когда ты уже практически проваливаешься в сон и чем дольше, тем дальше; некой легкой версии депривации, состоянию не-бодрствования и не-сна. Бывает, я блуждаю в этом состоянии, в тишине, мысли замедляются и становятся импульсами, чистыми версиями себя, сообщающими какие-то яркие, четкие вещи и стремления. В таком состоянии можно загрустить, потеряться, но это не плохо, легкая прохладная туманная меланхолия, дыхание медленней и глубже. Для меня это возврат к себе, долгожданный и простой покой.
Макс признается, что "ставил целью исследовать как мозг может стать пространством для музыки, когда сознание спит". Произведение наполнено 30 медитативными темами, всплывающих снова и снова и растворяющихся среди других тем. Фортепиано, вокальные части, струнные, орган, электроника, никаких по-настоящему резких выпадов, мягкая диатоническая система как кровать приглашает слушателя к погружению. Произведение замедляет и растворяет слушателя в его собственном потоке всплывающих свободных образов и ассоциаций.
Sleep исполняется перед публикой, ночь напролет. Вместо привычных стульев всегда предлагаются кровати, а как иначе быть с колыбельной. Можно представить, насколько это сложно для исполнителей.
"В каждом городе выступление проходит по-разному. Где-то публика бодрствует на протяжении всего перформанса, а где-то многие сразу проваливаются в сон. Большая часть зрителей совмещает эти две крайности, то засыпая, то просыпаясь в какие-то моменты".
"Сон - очень интимный и уязвимый процесс. То, что несколько сотен человек, лежащих рядом друг с другом, незнакомцы, собираются уснуть рядом друг с другом или по крайней мере намереваются разделить это психологическое пространство сна друг с другом, способствует появлению чувства сообщества, немного напоминает лагерный костер".
"Этот поток жизни - такой быстрый, так мало времени. Когда я смотрю на своих детей, я задаюсь вопросом, где они найдут покой. Моменты бытия, которые были у них в раннем детстве, руки протянуты в доверии к миру.
Я долго хотел написать что-то, что могло бы их успокоить, это моя собственная колыбельная для неистового мира - манифест к более медленному темпу существования.
Мне всегда было интересно ставить под вопрос конвенции в классической музыке, наши жесткие правила, которые определяют ценность музыки. Каким-то образом в Европе, в прошлом веке, сложность и недоступность в музыке приравнялась к интеллекту и авангардизму, что-то было потеряно на этом пути. Модернизм дал нам так много потрясающих работ, но мы также потеряли колыбельные. Мы потеряли общее комьюнити в звуке. Аудитории сократились. Все мои произведения последних лет касались этого, как и Sleep. Произведение стало моим преднамеренным политическим заявлением".